Неточные совпадения
Случилось, что мужики его для пропитания
на дороге ограбили проезжего, другого потом убили.
Но дня два спустя он с удовольствием известил меня, что в ту самую ночь, когда мы с Филофеем ездили в Тулу, — и
на той же самой
дороге — какого-то купца
ограбили и убили.
Да, я тот несчастный, которого ваш отец лишил куска хлеба, выгнал из отеческого дома и послал
грабить на больших
дорогах.
То, что мать не хочет жить в своей семье, всё выше поднимает ее в моих мечтах; мне кажется, что она живет
на постоялом дворе при большой
дороге, у разбойников, которые
грабят проезжих богачей и делят награбленное с нищими.
Один корреспондент пишет, что вначале он трусил чуть не каждого куста, а при встречах
на дороге и тропинках с арестантом ощупывал под пальто револьвер, потом успокоился, придя к заключению, что «каторга в общем — стадо баранов, трусливых, ленивых, полуголодных и заискивающих». Чтобы думать, что русские арестанты не убивают и не
грабят встречного только из трусости и лени, надо быть очень плохого мнения о человеке вообще или не знать человека.
— Это уж не манер! — во все горло бушевал воротившийся балагур, — словно
на большой
дороге грабят! А я-то, дурак, шел из Москвы и думал, призовет меня барыня и скажет: сыграй мне, Иван,
на гармонии штучку!
Ужас был в доме Морозова. Пламя охватило все службы. Дворня кричала, падая под ударами хищников. Сенные девушки бегали с воплем взад и вперед. Товарищи Хомяка
грабили дом, выбегали
на двор и бросали в одну кучу
дорогую утварь, деньги и богатые одежды.
На дворе, над грудой серебра и золота, заглушая голосом шум, крики и треск огня, стоял Хомяк в красном кафтане.
— Да это она и есть, сокол ты наш, она-то и есть, Рязанская-то. Мы
на самом кресте живем. Вот прямо пойдет Муромская, а налево Владимирская, а сюда вправо
на Рязань! Да не езди теперь, родимый ты наш, не езди теперь, не такая пора; больно стали шалить
на дороге. Вот вчера целый обоз с вином
ограбили. А теперь еще, говорят, татары опять проявились. Переночуй у нас, батюшка ты наш, отец ты наш, сокол ты наш, сохрани бог, долго ль до беды!
— Дали ему гривну
на дорогу и отпустили, — ответил Поддубный. — Тут попался нам мужик, рассказал, что еще вчера татары напали
на деревню и всю выжгли. Вскоре мы сами перешли великую сакму: сметили, по крайнему счету, с тысячу лошадей. А там идут другие мужики с бабами да с детьми, воют да голосят: и наше-де село выжгла татарва, да еще и церковь
ограбили, порубили святые иконы, из риз поделали чепраки…
— Как,
на царской
дороге, под самою Москвой, разбойники
грабят и убивают крестьян! Да что же делают ваши сотские да губные старосты? Как они терпят, чтобы станичники себя царскими людьми называли?
Ограбление богатого
на больших
дорогах зa то, что он богат, гораздо реже встречается, потому что
грабить богатого опасно, бедного же можно
грабить, ничем не рискуя.
Он пошел
на Цивильск,
ограбил город, повесил воеводу и, разделив шайку свою
на две части, послал одну по Нижегородской
дороге, а другую по Алатырской и пресек таким образом сообщение Нижнего с Казанью.
Грабили меня, прямо как
на большой
дороге: туда подай, сюда заплати — терпенья нет!
Счастливцев. Лучше, не ограбят-с. Да раз не все равно без денег-то, что
на месте сидеть, что по
дороге идти?
В 1677 году, созывая воинов и посылая их в поход, Феодор Алексеевич писал: «Ведомо нам учинилось, что из вас многие сами, и люди ваши, идучи
дорогою, в селах, и деревнях, и
на полях, и
на сенокосах уездных людей били и
грабили, и что кому надобно, то у них отнималось безденежно, и во многих местах луга лошадьми вытомчили и хлеб потравили».
Все они ехали
на разбой, подстеречь
на дороге богатого армянского купца и
ограбить его.
— Ну, хорошо. Положим. Поддели вы меня — это так. Ходите вы, шатуны, по улицам и примечаете, не сблудил ли кто, — это уж хлеб такой нынче у вас завелся. Я вот тебя в глаза никогда не видал, а ты мной здесь орудуешь. Так дери же, братец, ты с меня по-божески, а не так, как разбойники
на больших
дорогах грабят! Не все же по семи шкур драть, а ты пожалей! Ну, согласен
на десяти тысячах помириться? Сказывай! сейчас и деньги
на стол выложу!
Около вокзала, вокруг вагонов, кишели толпы пьяных солдат. Летели
на землю какие-то картонки, тюки, деревянные ящики. Это были вагоны офицерского экономического общества. Солдаты
грабили их
на глазах у всех. Вскрывали ящики, насыпали в карманы сахар, разбирали бутылки с коньяком и ромом, пачки с
дорогим табаком.
— Дома нет. Должно,
на дорогу итти надо. Людей
грабить.
Дорогой напал
на нее разбойник,
ограбил ее и уже хотел ее изнасиловать.
— Ты же, брат, рассказывал, что у вас здесь какую-то бабу обобрали
на дороге… точно, место глухое… чего доброго,
ограбят еще…
Воровать и
грабить можно не
на одних только
дорогах.
Пусть городской голова знает, что если ему удастся устроить, например, хорошие мостовые, то я возненавижу его и распущу слух, что он
грабит проезжих
на большой
дороге!..
Дарьялов(в бешенстве махая руками и покраснев, как рак.) Это черт знает что! Это грабеж дневной! Там устроили какие-то шушуканья между собой, пришли, сами предложили мне денег под вексель! Я человек военный: всех тонкостей в этих делах не знаю!.. Просто как
на большой
дороге ограбили!
— Я, — говорит, — не здешний житель; ехал я через ваш город по делам, да
дорогой напали
на меня разбойники, всего избили и
ограбили, и коня, и платье, и деньги отняли. Надели
на меня мешок, да и пустили.
Из всего, чтò мог сделать Наполеон: зимовать в Москве, итти
на Петербург, итти
на Нижний Новгород, итти назад, севернее или южнее, тем путем, которым пошел потом Кутузов, ну чтò бы ни придумать, глупее и пагубнее того, чтò сделал Наполеон, т. е. оставаться до октября в Москве, предоставляя войскам
грабить город, потом колеблясь оставить гарнизон, выйти из Москвы, подойти к Кутузову, не начать сражения, пойти вправо, дойти до Малого Ярославца, опять не испытав случайности пробиться, пойти не по той
дороге, по которой пошел Кутузов, а пойти назад
на Можайск по разоренной Смоленской
дороге — глупее этого, пагубнее для войска ничего нельзя было придумать, как то и показали последствия.